ГЛАВА 12. «КОВЧЕГ»

Завидев силуэт железного исполина, сталкеры прибавили шаг. Никто не кричал, не пытался проявлять радость, побоявшись спугнуть удачу. Взоры их были прикованы к хищным обводам военного крейсера, что горделиво возвышался на водной глади залива. Ноги сами несли путников к диковинной находке. Не выдержав, сталкеры вместе с братом Ишкарием перешли на бег. Они неслись вдоль кромки воды, позабыв про усталость.
Глеб рванулся было следом, но наставник придержал его за рукав:
— Куда намылился? Забыл, что я тебе втолковывал?
Отшельник подтянул АК-74 поближе, неотрывно наблюдая за прибрежной зоной. Вместе с учеником они не спеша двинулись по берегу, внимательно поглядывая по сторонам. Несмотря на окрики наставника, мальчик то и дело косился на приближавшуюся громаду корабля. Как назло, клочья тумана скрывали большую часть судна, мешая насладиться его великолепием и масштабами.
Радость сделанного открытия переполняла Глеба. Все тяготы и лишения опасной экспедиции стоили того, чтобы, наконец, увидеть его. Ковчег, что заберет их к «земле обетованной»… Мальчик шел рядом с наставником, думая о том, как здорово будет вот так же вдвоем пройтись по просторным проспектам безопасного города, вдыхать полной грудью кристально-чистый осенний воздух, позабыв о противогазах… Жаль, родители этого не видят. Им бы точно понравилось. Глеб улыбнулся собственным мыслям.
Сталкеры удалились на приличное расстояние. Теперь они молча стояли у воды, прямо напротив корабля, и отчего-то даже не пытались привлечь внимание экипажа. Кондор, замерев на месте, приник к биноклю.
По мере того, как Глеб с наставником приближались к остальным, взгляду открывались все новые детали картины. Заметен стал небольшой крен — крейсер стоял на мели. Борта его подобно проказе покрывали жирные кляксы ржавчины, а главное — в левом борту, ранее скрытом от взглядов, зияла внушительных размеров пробоина, сквозь которую в корабль, словно в гавань, монотонно накатывали пенные буруны волн. Вдоль всего борта скопилась колыхавшаяся черная масса водорослей, сгнивших бревен и темно-оранжевой пены. Судя по всему, крейсер оставался брошенным на отмели долгие годы. Еще один памятник ушедшей эпохе…
Когда-то человек понадеялся изменить мир к лучшему посредством разрушительного оружия — мир изменился. Правда, совсем не так, как хотелось бы человеку. Но он быстро забывает свои ошибки. Потому что самонадеянность постоянно толкает его к новым экспериментам. Такова уж наша природа — самые нелепые поступки мотивировать верой в лучшее, а не трезвым расчетом.
Путники продолжали тупо таращиться на судно. Конечно, в байки «Исхода» верилось с трудом, но каждый все равно в тайне надеялся на чудо. Теперь же злая реальность в очередной раз ткнула их носом в собственную самонадеянность.
— Ну что, брат, это что ли твой Ковчег? — Шаман покосился на сектанта.
Ишкарий медленно опустился на землю, сохраняя молчание. В глазах его стояло смятение и… Нет, разочарования там не было. Скорее непонимание, нежелание верить в происходящее. Вера сектанта оставалась такой же твердой и фанатичной, просто в глазах… В них сквозила усталость. Ишкарий тяжело вздохнул.
Глеб чувствовал себя немногим лучше сектанта. Когда надежда, в который раз поманив вкусным пряником, вдруг тает на глазах, смириться с очередным поражением тяжело. Особенно тяжело было теперь, когда мнимая цель находилась практически под носом. Протяни руку и… поймаешь пустоту. Видения чудесного города как-то сразу отдалились, уступив место унылому пейзажу пустынной полосы прибоя.
— Надо бы осмотреть… — Кондор подошел к проводнику.
— Вряд ли свет с корабля шел. — Отшельник сунул бойцу карту. — Смотри, тогда прямо на пути луча — Кронштадт. Нереально.
— Мы должны быть уверены. Надо осмотреть.
Было видно, что Кондор сомневается. Потери возрастали с каждым пройденным километром, и рисковать бойцами понапрасну не хотелось. Понаблюдав за мучениями сталкера, Отшельник принял решение:
— Я разведаю. Ждите здесь.
Не давая Кондору возможности возразить, Отшельник скинул рюкзак, оружие, разгрузочный жилет. Глянув на дозиметр, стянул противогаз, скинул защитный комбез, одежду. Глеб украдкой посматривал на наставника. Через всю спину сталкера тянулся уродливый шрам. На левой икре — следы челюстей неведомой твари. На предплечье целая впадина, стянутая зарубцевавшейся кожей — кусок мышцы был, видимо, вырван в одной из многочисленных стычек.
— Ты же не собираешься лезть в воду, сталкер? Лучше поищем, на чем добраться…
— Давненько я не купался. Лет двадцать, поди. — Отшельник покидал одежду в целлофановый пакет, прикрепив к поясу, и закинул за спину автомат. — Когда еще доведется…
— Профонит!
— Не успеет… — Прихватив нож, он вошел в воду.
— Псих… — пробурчал Кондор, снимая с плеча «Печенег».
Сталкеры напряженно следили за удалявшейся фигуркой. Делая неторопливые мощные гребки, проводник уже почти достиг пробитого борта и на фоне крейсера казался ничтожной блохой. Еще мгновение, и он исчез в чреве гиганта.
— Пронесло, похоже. Удачливый черт! — Кондор с облегчением опустил оружие.
* * *
Отшельник подтянулся на руках, выталкивая тело на железный пандус. Дрожа от холода, откупорил мешок, натянул на мокрое тело одежду. Быстрый взгляд на дозиметр — норма. На душе как-то сразу полегчало. Щелкнул фонарь, высвечивая ржавое нутро заполненного водой трюма. Нахлобучив респиратор, сталкер осмотрелся и двинулся вдоль переборки. Лестница впереди не внушала доверия, но других вариантов, похоже, не было. Осторожно поднявшись по прогнившим ступенькам, Отшельник попал в обширный зал машинного отделения. Атмосфера запустения оставила отпечаток на каждом предмете обстановки. Ржавые коробы механизмов, оранжевые лужи конденсата на металлическом полу, обвисшие провода в лохмотьях паутины — все это навевало тоску.
Довольно быстро сталкер отыскал выход на верхние палубы громадного корабля. Непродолжительная экскурсия по жилым каютам не принесла каких-либо результатов. Везде одна и та же картина. Складывалось впечатление, что экипаж покидал судно в спешке. Разбросанные повсюду вещи, сваленное в беспорядке, полуистлевшее белье, рамки с потускневшими фотографиями…
Короткий обыск капитанской каюты также закончился неудачей. Похоже на то, что все документы были намеренно уничтожены. Сталкер попытался пройти по лестнице, ведущей наверх, к командному мостику, однако люк заклинило намертво. Видимо, из-за бушевавшего тут когда-то пожара деформировался металл переборки. Пришлось выскочить наружу, на внешнюю палубу крейсера.
Порыв колкого ветра ударил в лицо. Поглядывая по сторонам, Отшельник прокрался по галерее внешних переходов и лестниц, достигнув, наконец, мостика судна. В поисках каких-либо зацепок переворошил все закутки и шкафчики, но не смог отыскать ничего, что могло бы дать хоть какие-то ответы — ни судового журнала, ни распечаток.
Посмотрев в иллюминатор, сталкер заметил птеродонта. Мутант сидел на бортике, окаймлявшем сигнальную платформу, и пристально наблюдал за передвижениями человека. Отшельник метнулся в тень, не выпуская хищника из поля зрения. Недовольный подобным соседством, птеродонт издал угрожающий вопль и развернул когтистые крылья.
— Ну, ну, приятель, придется тебе поискать другое место…
Отшельник вскинул «калаш», прицелился, дал несколько одиночных залпов. Пули высекли искры, срикошетив о решетку бортика. Мутант испуганно подскочил, раззявил длинный клюв, возмущенно заклекотал.
— Давай, давай, вали отсюда! — Сталкер выстрелил еще пару раз.
Птицеящер, учуяв наконец исходящую от человека угрозу, взмахнул перепончатыми крыльями и тяжело снялся с «насеста». Пронзительно крикнув на прощание, мутант улетел в сторону дамбы.
— Так-то лучше…
Стоило твари исчезнуть из поля зрения, внимание Отшельника переключилось на сигнальную платформу. Вроде бы ничего интересного, однако что-то в открывшейся взгляду картинке было неправильным. Ощущение какой-то недосказанности, незавершенности увиденного напрягало. Словно не хватало какой-то очень важной детали. Снова выглянув в иллюминатор, сталкер вдруг понял, в чем дело. Теперь туда точно стоило наведаться. Наметив последнюю точку экскурсии, он выбрался наружу.
* * *
Фарид с Шаманом продолжали следить за кромкой береговой растительности, поводя вдоль кустарников стволами «калашей». Ната отстраненно топталась у самой воды, пиная ракушки. Кинув взгляд на командира, усмехнулась. Тот, пытаясь убить время, достал свой любимый нож и старательно водил им вдоль точильного бруска.
Глеб присел на песок рядом с вещами наставника, разглядывая судно.
— Это ведь не «Варяг»? — спросил он у Ишкария.
— Нет, отрок. Ковчег узрят лишь те, кто испытания пройдет, не убоявшись. Перенесли мы многое, но видно, недостаточно, чтоб доказать «Исходу» веру и стремление к…
— Недостаточно? — Перебила Ната, обернувшись. — Ты сказал «недостаточно»?
— Посредством тягот и лишений лишь крепнет дух, а жертвы неизбежны… Сие лишь дань за избавление достойных…
— Дань? — Девушка медленно закипала. — Так, по-твоему, Окунь, Бельгиец, Ксива, Дым — это дань? А ты, получается, самый достойный…
Ната наступала на сектанта, багровея. Тот попятился, но продолжал с вызовом смотреть на оппонентку.
— Уверуй — и спасешься, дитя! Иначе лишь пополнишь ряды мучеников, что сгинут во спасение избранных!
— Ах избранных…
Ната уже готова была вцепиться в глотку сектанта, когда командир осадил ее:
— Да будет тебе! Как будто в первый раз эти бредни слышишь…
— Сие не бредни, а наставления служителя «Исхода»! Крамолу говоришь! Опомнись, или гнить тебе как подельникам вашим!
Кондор не успел ничего предпринять. Дернулся было, но девушка оказалась первой. Подскочив к сектанту, ринулась на него с кулаками. Ишкарий испугано взвыл, однако, судя по всему, вознамерился до конца отстаивать свои принципы. Противогазы полетели на землю. Завязалась потасовка. Получив от девушки несколько увесистых тумаков, сектант рухнул в песок. Под глазом его наливался огромный синяк. На лице поубавилось надменности, но скривившийся рот продолжал нашептывать слова безумных молитв.
— Ты, недомерок, и пальца их не стоишь! Так что заткни свой поганый рот, из него смердит!
Брат Ишкарий затравленно посмотрел на возвышавшуюся над ним девушку и вдруг с воплем «Исход со мной!» всей своей массой врезался ей в живот. Они кубарем покатились по песку, зацепив по инерции Кондора. Тот рухнул, чертыхаясь, попытался встать. Образовалась настоящая свалка. Шаман обернулся, с недоумением уставившись на происходящее, в конце концов не выдержал и рявкнул:
— Да вы охренели все! Завязывайте! Не на прогулке!
Командиру, наконец, удалось подняться на ноги и раскидать спорщиков по сторонам. Только сейчас боец понял, что продолжает держать в руке нож. С острого как бритва лезвия стекали капли крови. На плаще Ишкария алело кровавое пятно. Сектант испуганно ощупал себя и, облегченно выдохнув, в недоумении уставился на Кондора. Тот перевел взгляд на девушку. Ната лежала на песке, свернувшись калачиком, и натужно хрипела, зажав живот руками. Из-под перчаток тонкими струйками сочилась кровь.
— Нет… — Нож выпал из руки бойца. Схватившись за голову, он медленно подошел к девушке, упал на колени и обнял ее. — Я… Я не хотел… НЕТ!!!
Сталкеры замерли, не в силах поверить в происходящее. Судорога прошла по телу Наты. Спустя несколько мгновений она затихла. В глазах девушки навсегда застыло удивление.
Кондор завыл. Завыл протяжно, по-звериному. Отчаянный крик его сочился тоской и безысходностью. Укачивая бездыханное тело на руках, командир зарыдал. Ишкарий валялся немного поодаль. Губы его тряслись, а из глаз катились крупные горошины слез — нервы сектанта в конце концов сдали.
В этот момент с корабля донеслись звуки выстрелов. Глеб с тревогой посмотрел в сторону залива, тщетно пытаясь разглядеть на крейсере силуэт наставника. Он вдруг отчетливо осознал, насколько беззащитен и слаб отряд без Отшельника. И что несчастья происходят как раз тогда, когда проводника нет рядом, либо когда сталкерам взбредает в голову показать свой норов.
Неудачи и лишения преследовали отряд на всем пути, стоило лишь выйти из метро. Словно сглазил кто. Злополучный свет не спешил приоткрыть завесу тайны. Поманил и исчез, оставив их блуждать среди ужасов верхнего мира.
* * *
– Вы б еще фейерверк устроили. — Отшельник подошел к костру, устроенному путниками тут же, на берегу. — Вас за версту видно.
Глеб семенил рядом с наставником. Когда тот вышел из воды, мальчик испытал огромное облегчение. Рядом с угрюмым сталкером было спокойно и безопасно. Короткого взгляда на прикрытый одеялом труп Отшельнику хватило, чтобы оценить нелепость ситуации. Однако он промолчал.
Кондор недобро покосился на проводника, хотел было что-то сказать, но, передумав, отвернулся.
— Это случайно вышло… — Начал было Шаман.
— Почему-то я даже не удивляюсь. — Отшельник протянул руки к костру. — Не утруждайся, Глеб мне уже все рассказал.
Кондор вскочил на ноги, встал напротив проводника:
— И что скажешь, сталкер? Что?
В голосе его сквозил вызов напополам с отчаянием.
— А что бы ты хотел услышать, Кондор? — Отшельник поднялся, исподлобья глядя на собеседника глаза в глаза. — Что ведете себя хуже детей? Что вот этот малолетка пока что выглядит гораздо адекватнее всех вас вместе взятых? Что вы сами представляете для себя гораздо большую опасность, чем мутанты? Чего ты от меня ждешь?!
Кондор молчал, не сводя с проводника взгляда.
— Так вот что я тебе скажу, боец. Мне плевать на ваши разборки, проблемы и амбиции. Хотите — хоть перестреляйте друг друга. Чем меньше народу, тем проще будет довести оставшихся.
Кондор отвел взгляд.
— Послушай, командир. — Вмешался Шаман. — Мы должны завершить миссию. И… я считаю, что… В общем, Отшельник должен возглавить отряд.
Услышав это, Кондор дернулся, однако не стал сразу возражать. Глеб, казалось, физически ощутил, как в бойце идет тяжелая внутренняя борьба. Буквально несколько дней назад, впервые увидев бравого сталкера, мальчик ни за что бы не подумал, что командир отряда может выглядеть таким беспомощным и… «убитым» что ли. Не поднимая взгляда, Кондор согласно кивнул.
— Мои условия вы знаете, — Отшельник раскидал ботинком угли, затоптав костер. — Будете беспрекословно выполнять все, что скажу — никто больше не умрет. Всем все ясно?
Сталкеры закивали. Проводник подошел к сектанту, сидевшему поодаль:
— Ну а тебе, чудик, настоятельно советую заткнуться со своими проповедями. Еще раз раскроешь рот без моего ведома — башку прострелю. Усек?
Ишкарий собрался было возразить, но в руках сталкера уже появился, словно чертик из табакерки, автомат. Испуганно глядя на дуло «калаша», сектант истово закивал. Отшельник залез в карман, вытащил пачку фотографий, кинул их сектанту на колени. Вокруг Ишкария рассыпались карточки с изображениями всевозможных кораблей.
— Это тебе в коллекцию. На крейсере нашел. Ты ж у нас увлекаешься «ковчегами»…
Отшельник подошел к Фариду, протянул ему кусочек отвратно пахнущей серой субстанции.
— Жуй, на марше мне отстающие не нужны. Это мох такой — природный стимулятор. Получше той химии, что вы себе вкалываете.
Таджик без возражений сунул «угощение» в рот, скривился, но прожевал.
— Ну а теперь о крейсере. Свет шел не оттуда, но теперь, по крайней мере, ясно, что искать. С корабля демонтирован сигнальный прожектор, причем, судя по свежим царапинам, совсем недавно. Кто-то здесь побывал где-то с неделю до нас, так что советую не зевать. Вопросы есть?
Сталкеры молчали.
— Тогда двинулись. Следующая остановка — Кронштадт.
Отряд тронулся с места, и лишь Кондор продолжал стоять возле тела девушки:
— Я не могу вот так… оставить ее тут.
— Тебе кое-кто поможет решиться, — Отшельник пристально всматривался в темнеющее грозовое небо. — Ну-ка, ребятки, быстро в зеленку!
Путники бросились под защиту низкорослых деревьев, ветви которых, неестественно изогнувшись, припадали к самой земле. Кондор после секундного колебания нырнул следом. Бойцы замерли, пытаясь слиться с землей. С неба стремительно падала огромная тень. Вжавшись в траву, Глеб не смел поднять голову, но все-таки любопытство пересилило. Вдоль прибрежной полосы, взметая в воздух клубы пыли и песка, пронеслось исполинских размеров создание. Мощно взмахнули крылья-экраны, обдав сталкеров тугой воздушной волной, чиркнули по песку гигантские крючья лап. Подняв за собой настоящий ураган из сучьев, листвы и песка, невиданный исполин взмыл вверх, величаво развернулся и улетел в направлении севера. Тело девушки исчезло. Лишь несколько глубоких борозд в земле указывали теперь на место трагических событий.
— Свят, свят… Пронесло, кажись, — зашептал Шаман.
— Знакомец наш с «Раската». Урвал-таки свою долю. — Проводник поднялся на ноги. — Чего разлеглись? Пошли уже.
Они зашагали по иссушенной ветрами земле, опасливо поглядывая на небо. Чудовищная тварь больше не показывалась, однако надвигавшаяся непогода приготовила им другой сюрприз. Над головами в который раз полыхнуло, озарив пространство нестерпимо ярким светом. Оглушительный раскат грома заставил путников инстинктивно втянуть головы. Первый капли забарабанили по земле, разбиваясь фонтанчиками мельчайших брызг. Затем все разом зашелестело, застучало. Размеренный шум, нарастая, поглотил недовольные восклицания людей. Небо, наконец, пролилось обильным дождем, окатывая путников потоками воды.
Стихия бушевала. Шквалистый встречный ветер раз за разом набрасывался на ходоков, тщетно пытаясь воспрепятствовать их неспешному передвижению. Пригнув головы, путники упорно шли за Отшельником. Неутомимый сталкер, казалось, не замечал капризов природы, продолжая без устали месить армейскими ботинками придорожную грязь.
Смахивая с обзорных стекол струйки воды, Глеб шлепал за наставником, бездумно переставляя ноги. Раз, два, раз, два… Отвлечься не получалось. В голове вертелась лишь одна мысль: «Скорей бы все закончилось». Он устал. И физически, и морально. Устал надеяться, устал замирать в предвкушении чуда, устал разочаровываться, устал бояться. Теперь даже фантазии о спасительной земле не помогали. Остались только апатия, безразличие и кусок мокрой дороги под ногами.
Раз, два… Глеб украдкой обернулся, высмотрев Фарида. Бойца шатало, ноги заплетались, но он упорно брел вперед. И, как показалось мальчику сквозь маску противогаза, даже подмигнул, мол: «Не робей, пацан, прорвемся!». Глебу стало стыдно. Он опять позволил себе раскиснуть, в тот время как другим сейчас ничуть не лучше, а то и хуже, чем ему. Фарид ранен, Кондор проклинает себя за нелепую потасовку на берегу, Ишкарий сломлен разбитым вдребезги мифом о Ковчеге…
— Мне папа рассказывал, — вдруг громко заговорил мальчик, с удивлением услышав собственный голос, — будто бы есть на земле много мест, подобных нашему метро. В других городах, по всему миру. И там тоже люди спаслись! И что настанет время, когда все они смогут связаться друг с другом, а потом и в гости ездить, торговать!
— Из твоих уст, да Богу бы в уши. — Откликнулся Шаман.
— В Москва метро большой самый, — авторитетно заявил таджик, оживившись. — Мне дзядя рассказывал.
— А про Лондон он тебе не рассказывал? — подключился Кондор. — Вот уж где «большой самый».
— Зачем Лондон? Дзядя в Москва торговал. Потом в Питер. А про метро интересно рассказывал…
— Да много чего в Земле-матушке понарыто по всему свету. Может и выжил кто, — изрек Шаман, повернувшись к Ишкарию. — А ты чего молчишь, говорливый наш?
— А ему Отшельник башка стреляй обещал. — Заулыбался таджик. — Вот и молчит.
Сталкеры заржали в голос, словно и не было позади длинной дороги с лишениями, потом и кровью. Скопившееся психологическое напряжение требовало разрядки.
— За другие страны не ручаюсь, а вот наших в эфире мы все-таки выловили! — Шаман мечтательно вздохнул. — Сигнал слабый шел. Скорее всего, транслятор недалеко где-то. Так что вся надежда на Кронштадт. Как считаешь, Отшельник, есть свет в конце тоннеля?
Проводник не ответил сразу. Задумался, видимо. Лишь хмыкнул как-то неопределенно, подтянув ремень автомата.
— Не люблю загадывать. Поживем — увидим. Поживем, Глеб?
— Поживем!
Мальчик заулыбался, воодушевленный коротким разговором. Да и остальные, уловив общий настрой, зашагали резвее. Не зря Ксива говорил, что слова силу имеют. А силы им еще пригодятся. Прямо по курсу раскинулся город. Глеб каким-то шестым чувством ощущал, что там они найдут ответы. И ответы эти их не разочаруют. Такова уж природа человека — как бы ни было плохо, надеяться на лучшее.

Материал по вселенной Метро:

Категория: Андрей Дьяков - К свету | Дата: 26, Май 2013 | Просмотров: 1 330